Беларусь

[Филимон]

Чем фигню молоть, послушали бы умного человека.
"Дмитрий Быков: То, что происходит сейчас в Белоруссии, страшно
АВТОР
Кусок эфира
Программа «Один» с Дмитрием Быковым

Дмитрий Быков: То, что происходит сейчас в Белоруссии, страшно; страшно прежде всего потому, что людей мутузят, людей избивают, людей помещают в количестве ста человек в камеру, рассчитанную на четырех, душат, – все описания пыток, которые мы прочли за последние три дня, не хочется цитировать в эфире, просто потому что садизм мне чужд. Конечно, дорогой ценой покупается эта свобода, и нет никаких совершенно гарантий, что Александр Лукашенко что-то поймет и уйдет. Нет также никаких гарантий, что Александру Лукашенко что-то удастся сдвинуть. Он уже сейчас начал отыгрывать назад и, естественно, попытается сделать своих силовиков крайними, он «по просьбе некоторых трудовых коллективов» (господи, какой реликт, как давно эту фразу мы не слышали в эфире), по требованию некоторых трудовых коллективов (видимо, призрак забастовки его пугает) «пообещал разобраться с массовыми задержаниями». Это, значит, люди переусердствовали по собственной инициативе – как будто не он гнал их на крайние меры? Со всем этим фарисейством, со всей этой ложью, со всем этим лицемерием, я думаю, белорусские оппозиционеры и белорусское общество, которое все сейчас оппозиционно, – они разберутся самостоятельно.

Те люди, которые клевещут на Белоруссию, утверждая, что там придут к власти пронатовские или русофобские силы, – эти люди, я думаю, не преуспеют совершенно, потому что Лукашенко – в чем благотворность абсолютного зла (любимая моя мысль из Томаса Манна) – сейчас не оставил себе решительно никакого шанса на оправдание в глазах людей, сколько-нибудь мыслящих. Он имел все шансы войти в историю совсем иначе. Очень многие люди, впоследствии к нему оппозиционные, начинали в его команде, как тот же, скажем, Александр Федута. Но совершенно очевидно и то, что последние годы правления Лукашенко, – это хуже, чем любая «Осень патриарха», это полная деградация.

Многие спрашивают, как это кажется на ситуации российской. Подозреваю, что только в одном отношении: людям важно иногда – хотя бы на примере Венесуэлы – видеть, что (как написано было на петровской медали) «небываемое бывает». Важно понять, что иногда удается или сковырнуть диктатора, или ионизировать эту народную плазму, или доказать неполную нравственность силовых структур, – это вещи, которые в любом случае нравственно благотворны. Другое дело – и вот здесь мы вступаем на довольно зыбкую почву разговоров о метафизике вообще и о национальном характере в частности, – в России выработалась за многие годы (это я прошу тоже рассматривать как некоторый мой вклад в социологию, как такую довольно любопытную догадку) такая патологическая реакция. Не скажу, что она выработалась за последние годы, – я думаю, что двадцатый век ее вырабатывал, да и, по большому счету, еще Иван Грозный вложил серьезный вклад (простите за тавтологию) в ее формирование.

Обычно насилие над личностью, над обществом, над народом в целом вызывает понятное ощущение сопротивления, действие все-таки равно противодействию. В России же выработался такой извод национальной психологии, когда сила (и главным образом насилие, потому что, как показал Ильин, это довольно разные вещи, да и так мы догадывались) или насилие вызывают уважение и даже некоторую национальную гордость: «вот нас как». «С нами только так и можно», «иначе мы не понимаем», именно в этих экстремумах мы показываем максимальные результаты, мы – самая жестокая и в этом смысле самая жестокая и самая великая страна, – и так далее; то есть, когда масштаб государственного насилия как-то понимается как масштаб государственного величия. Действительно, чем больше с нами этого проделывают, тем больше мы крепчаем.

Это не просто так выражено в поговорке, которая действительно выражает какой-то очень опасный излом национального характера; это, конечно, стокгольмский синдром, по большому счету. Такая примета захваченного народа, который сочувствует захватчикам (а власть ведет себя явно как захватчик). Но при этом есть еще одно такое важное «но»: конечно, это своеобразная гиперкомпенсация, это такой опыт очень долгой борьбы с – не люблю слово «травма», оно сейчас слишком модно – с фрустрацией, назовем это так, когда именно ваша тотальная подавленность, ваше тотальное бесправие выступают как повод для гордости."

[VovaZ]

"Вот упал метеорит, а под ним еврей лежит..."

Ну без еврея там никак.
https://www.ynet.co.il/article/Sk0F8OBfD#autoplay

Некто Александр Фруман, турист из Израиля. Гулял себе по Минску, и загулял в демонстрацию, где его и свинтили.

Рассказывает, что его зверски мучали 78 часов, били палками, и рассказывали антисемитские анекдоты...

[Dina S]

и рассказывали антисемитские анекдоты...

[Mr.X]

После выдачи израильско-российского блогера из Белоруссии в Азербайджан (из за посещения Карабаха),обе страны попали у меня в список далеких от основ цивилизации и туда я не ездок.

[Mr.X]

После выдачи израильско-российского блогера из Белоруссии в Азербайджан (из за посещения Карабаха),обе страны попали у меня в список далеких от основ цивилизации и туда я не ездок.

[Arkan1939]

Хотите купить? Известной немецкой фирмы 19 века,но очень старое.

Неужели "Оффенбахер" ? Как Вам дали его вывести из СССР ?

Нет -"Шредер",не такая известная,но хорошая фирма.
Из-за ветхости пришлось многое подремонтировать,кроме музыкальной части.

[tab]

Варвары,грязными потными носками на чистые скамейки!

[Житель]

В свете всех зверств новоявленного гестапо (и куче свидетельств), вопрос на засыпку - скольких омоновцев Лукашенко сделает козлами отпущения "по просьбам трудовых коллективов" ?

[Филимон]

"Социальная дистанция"

[Филимон]

Уже на колени стал..
https://newzfeed.ru/2020/08/16/lukashen ... ontent=and