Неправильные герои

[5x1]

Даниель Левин – герой, о котором в США предпочитают не вспоминать...
https://archive.9tv.co.il/news/2018/09/11/261851.html

[tab]

Не предки из Польши или йемена,а Чем ТАБ или 5х1 лучше Ицика Бузагло ?

Мы говорили о том,что и до возникновения государства были и сефарды,и мизрахи,и даже существовали их партии.

Не было ни ликуда,ни шаса,ни даже ребе юсупа.

Страну создавали ашкеназы и социалисты,об этом как раз и не стоит забывать.

Никто не отрицает значения магрибской алии,но даже среди сефардов она была ,мягко говоря,не самая блестящая.
Патамушта крутые из касабланки слиняли во францию,а сюда подвалило большинство хураним.
Если брать по крутизне и меряца пиписками,то пускай не самыми многочисленными,но очень влиятельными были сефарды греции (те же салоники,почти все израильские моряки/портовики оттудова же ), хороший средний класс болгарии,ювелиры из ирака,хлопкоробы и ткачи из египта.
Т.е. в сефардской табели о рангах как раз эти бузагло и турджеманы сюда и подвалили.Которых даже и сами мизрахи не очень.

Нащет того,кто лутче и чем лутче : я понимаю,Иксыч,как подлинный израильский интегрированный оле со знаком качества для Вас разницы не имееца.
Ну ,а для меня разница есть ,для меня еврейский народ стоит выше израильтянина и идишкайт выше всех этих восточных и магрибских примочек.
Этого как раз отцы - основатели и боялись,но именно это и не затихнет никогда, ибо постоянно разжигаеца дудиками амсалемами,арье дери,смотричами,миричкой и другими.
Их стонами и плачем о гнобимых мизрахи и трахнутых бузаглах,о левых ашканазах и прочих.

Я еще раз посоветую посмотреть Вику раздел "Алия".
Чтобы хотя бы попытаца понять,как потек плавильный котелок.

[Aleko]

Кстати,где их кипы и пейсы?

Меня тоже интересует этот вопрос! Какие же это харедим, ирония что ли?

[5x1]

Таб пишет :" для меня разница есть ,для меня еврейский народ стоит выше израильтянина ".
Израильтяне- это и есть еврейский народ,а евреи диаспоры никак не народ,а представители народонаселения в каждой отдельно взятой стране галута,имеющие отдаленные общие корни с еврейским народом,но ментально,культурально,экономически и юридически отождествляющие себя с народом аборигеном и только вездесущный антисемитизм не даёт полностью ассимилироваться.
Хотя некоторые преуспевают и даже становятся самыми ярыми антисемитами .

[tab]

Таб пишет :" для меня разница есть ,для меня еврейский народ стоит выше израильтянина ".
Израильтяне- это и есть еврейский народ,а евреи диаспоры никак не народ,а представители народонаселения в каждой отдельно взятой стране галута,имеющие отдаленные общие корни с еврейским народом,но ментально,культурально,экономически и юридически отождествляющие себя с народом аборигеном и только вездесущный антисемитизм не даёт полностью ассимилироваться.
Хотя некоторые преуспевают и даже становятся самыми ярыми антисемитами .

Сионизмы начитались на ночь?

Алекс

В тот день, когда в детский сад пришел Евгений,
светило солнце.
Он был ниже меня,
светлее меня, и от него пахло
страхом.
И уже я могла ему объяснить
на хорошем иврите,
что сандалии с носками - это,
как сказать? Уродливо.
Что бутерброды с селедкой -
как сказать? Воняют.
И что надо говорить на иврите.
Тут не Россия!
В тот день, когда в детский сад пришел Евгений,
Я была счастлива.

Автор этих строк, Алекс Риф, вспоминает свой первый день в израильском детском саду как важный переломный момент. Ей было пять лет. Это был 1991 год, когда самолеты с репатриантами прилетали один за другим. Она только что приехала из Черновцов с родителями, старшим братом Максом и бабушкой Кларой. Ее мама, которая в СССР управляла станками на заводе, устроилась уборщицей на минимальную зарплату и перед работой отвела Алекс в сад, где та начала новую жизнь - жизнь израильтянки. Другие дети бегали и кричали, и тут вошла она. Сразу стало тихо, и все засмеялись. Они смеялись над ней.

"Просто мама, - вспоминает она, - надела мне белое шелковое платье, плотные колготки и сандалии, а в волосы вплела красную ленту". В Черновцах так одевали всех пятилетних девочек, но в Нетании, прибрежном городе к северу от Тель‑Авива, это выглядело странно. Алекс расплакалась и стала проситься домой, но маме надо было на работу. После этого Алекс несколько раз пыталась убежать. Однажды ей даже удалось выбраться на улицу, но что делать дальше, она не знала. Она не знала, как идти домой и где работает мама. Она не могла спросить у прохожих, потому что она не знала иврита. И тогда, по ее словам, она поняла: "Единственный путь - вернуться, стать одной из израильских детей и двигаться вперед".

Стать настоящим израильским ребенком означало не только научиться говорить на иврите без акцента или одеваться как все - с этим она и еще тысячи детей в 1991 году справились легко. Но нужно было еще проникнуться презрением к русским и их русскости. Время шло, в школе появлялось все больше и больше новичков, которые не умели правильно говорить и носили странные джинсы. Алекс смотрела на них с пренебрежением. Дома читали русские газеты и смотрели телевизор по‑русски. Обстановку в доме родителей тогда (да и сейчас) дополняли предметы советского быта, вывезенные с Украины. Бабушка, которая раньше была учителем математики, но выучить иврит и устроиться на работу не смогла, занималась с ней по‑русски. Но вне дома Алекс общалась только с израильтянами, слушала ивритскую музыку, а позднее никогда не встречалась с русскими парнями. "Меня интересовали летчики и кибуцники, - говорит она, - ведь это самые что ни на есть сабры".

После школы она служила сержантом‑инструктором в военных лагерях и стала офицером. Прекрасно училась в университете, получила диплом магистра и еще до тридцати получила престижную работу в государственном учреждении в Иерусалиме. Отлично, подумала она. Мне удалось стать израильтянкой.

И тут случился кризис. Она чувствовала, что ее охватывает какой‑то паралич. "Я не могла понять, что происходит, - рассказывает она. - Я выполнила все задачи, которые себе поставила". Она обратилась к психологу - нетривиальный шаг для русской, по крайней мере, в то время. А потом Алекс стала писать и понемногу осознавать, что она подавляла в себе.

Кривая истории Алекс, как она сама ее рассказывает, идет от пятилетней девочки из Черновцов в колготках и с бантом, через безупречную двадцатилетнюю девушку, офицера израильской армии, говорящую без малейшего акцента, к обращению к прошлому. Но к прошлому она обращается как человек, который почти не помнит Украину и чей родной язык - иврит. Это, похоже, архетип истории полуторного поколения. Многие из этих израильтян, как написали в недавней статье, основанной на изучении данных 650 человек, исследовательницы Анна Прашицки и Лариса Ременник, "рассказывают, как они изо всех сил пытались забыть о своей русскости в первые годы после репатриации: дистанцировались от родителей, учили иврит и избавлялись от акцента, одевались как сабры и ходили на вечеринки. Но многие годы спустя они вспоминают о своем русском наследии, уже почти утраченном". Другими словами, Алекс не становится вновь русской, она становится израильтянкой нового типа.

Кто кого разочаровал?
В первые годы существования Израиля репатриантов иногда называли "человеческим материалом" - это были люди, униженные беспомощностью диаспорного бытия и почти уничтоженные трагедией нацистского геноцида. Оказавшись в Израиле, они должны были стать новым народом. Но как показывает история с Новым годом, с этой алией такая модель не сработала. Израилю пришлось не только принять русских, но и принять их как русских. Помогло то, что их приехало сразу много - а также то, что они были носителями культуры, не склонной тут же подчиняться якобы более высокой культуре, которая их приняла.

Эта динамика стала очевидна уже в первые годы волны репатриации, когда кто‑то из новоприбывших решил открыть театр на русском языке. Когда эта идея прозвучала, Натану Щаранскому и другим сторонникам русского театра сообщили, что правительство против. Израиль никогда не поддерживал театры на иностранных языках, потому что новый еврей говорит на иврите. Щаранский вспоминал, что чиновники от культуры рассказывали ему, что они отказали в существовании румынскому театру и идишскому театру и совершенно не понимают, почему сейчас должно быть иначе.

Театр предназначался не только для местной публики, которая еще толком не существовала, но и для русско‑еврейской интеллигенции, оставшейся в Советском Союзе. Эти люди относились к театру очень серьезно и не собирались уезжать в такое место, как Израиль. Америка и Германия казались более удачными вариантами. Действительно, израильтяне так до конца и не поняли, что их высокомерное отношение к новоприбывшим часто было взаимным. "Даже если светская израильская культура достигает серьезного уровня, ей все равно трудно принять образованных репатриантов из России, потому что культура эта молодая, обычно подражательная и провинциальная", - писал в то время журналист Дов Конторер в русско‑израильской газете "Вести".

Вышло не совсем так. Здесь тоже можно сослаться на опыт поэтессы Алекс Риф. Мы уже говорили, что, стараясь вписаться в общество ровесников, она слушала только израильскую музыку. Но что она имела в виду под израильской музыкой?

Покинув Черновцы, ее семья оказалась в Нетании - городе, населенном преимущественно мизрахим. Как и большинство новых репатриантов, они оказались не в кварталах среднего класса - они просто не могли себе позволить снимать жилье там, а в рабочих городах вроде Ашдода и Афулы. А это значит, что израильская идентичность, с которой дети сталкивались в школе, чаще всего была восточной. Иными словами, музыка, которую выбирала Риф, была не кибуцной классикой, а средиземноморскими напевами восточной попсы, прежде всего королевы восточной эстрады тех лет Сарит Хадад. Сегодня это мейнстрим, но тогда это была музыка маргиналов.

Столкновение между русскими и мизрахим не ограничивалось поп‑музыкой и культурным обменом к взаимному удовлетворению. Хорошим примером служит здесь картина известной художницы из полуторного поколения Зои Черкасской. На ней изображена русская работница фалафельной, страдающая от домогательств жуткого стереотипного персонажа с волосатой грудью и шестиконечной звездой на шее под фотографией почитаемого сефардского раввина Овадьи Йосефа. (У той же художницы есть дивная картина с репатриантами, сходящими с самолета с израильскими флагами - отрада сердцу любого сиониста, пока не видишь заглавие: "Новые жертвы".)

Со стороны давно живущих в Израиле чувствовалась определенная неприязнь к социальной мобильности репатриантов, ощущение, что двери, закрытые для мизрахим, открылись для новоприбывших. Я помню разговор в начале нулевых с приятелем по резервистской службе, выросшим в неблагополучном квартале Бат‑Яма, к югу от Тель‑Авива. Ему удалось вырваться, но многие из его родственников и друзей до сих пор застряли там вместе с родителями - на экономической периферии страны, в рассыпающихся домах, построенных в 1950‑х для репатриантов из Северной Африки. Он с удивлением рассказывал, как в этих домах в 1990‑х появились русские. По словам моего приятеля, видно было только детей и бабушек, потому что родители работали на двух работах, чтобы скопить на квартиру в районе получше, где школы получше. Через несколько лет их уже не было.

Лея Гольдберг, которая умерла в 1970 году, - одна из немногих, кто в первые годы существования государства открыто говорила о "двух родинах", отвергая сионистскую идею, что о диаспоре лучше всего забыть. У нее есть знаменитое стихотворение о "праве рождения", которое израильские читатели обычно воспринимают как оду Стране Израиля. Но на самом деле оно посвящено стране, в которой она родилась и которая при ее жизни была отделена железным занавесом. Гольдберг родилась в Восточной Пруссии, в городе, который позже стал именоваться Калининградом, а большую часть детских лет провела в Ковно (современный литовский Каунас), за исключением нескольких лет, когда ее родители бежали от Первой мировой войны в поволжский Саратов. Когда в 2010 году Марина добавила к ее ивритским стихам строфу по‑русски, это звучало естественно.

https://mnenia.zahav.ru/Articles/341693 ... 1%82%D1%8F

Понимаете,Иксыч ,есть не один народ в мире,а нескока,диаспора которых в мире превышает само население коренного государства.

Можно перецеловать в задницу всех мараканских евреев ,как это сделали ашкеназы из Ликуда,но от этого ни ашкеназами те не станут, и вряд ли от этого поумнеют.
Для меня лично еврейский народ понятие пошире,чем мотеки с каперами,и еврейская культура это не тока музон мизрахи или магрибская хина.

Ну, а сионизм был чиста ашкеназским изобретением.
Именно еврейского народа,а не потомков огиюренных берберов.
Даже с фамилиями леви,коэн и бузагло.

[Naaron]

Ну, а сионизм был чиста ашкеназским изобретением.
Именно еврейского народа,а не потомков огиюренных берберов.
Даже с фамилиями леви,коэн и бузагло.

У них свой сионизм был. От названия горы Сион. В прошлые века сюда приезжали евреи из Марокко, Средней Азии, Афганистана....

В Иерусалиме есть Шхунат ха-бухарим, с середины 19-века, была такая и в Афуле когда-то...

Есть старые кладбища выходцев с Северной Африки, Средней Азии...


Хотя строить своё государство они не думали, и организовывать алию тоже...

[5x1]

да ладно,у ТАБа пунктик -мароккаи,бухарцы,горские,он же великоукраинский
потомок
"ашкеназов" тюрского разлива .

[tab]

Пунктик как раз не у меня,Иксыч.

А у дудиков амсалемов и миричек регев.

[Cucumber]

Герои гибли и защищали землю Израиля, а политики трусливо отдали эту землю арабам. Отдали все завоёванные еврейской кровью территории и не получили взамен НИЧЕГО. Просто растоптали память героев. Эта трусость и сейчас запрещает полиции и армии уничтожать преступников и погромщиков. У Северной Кореи есть атомная бомба и все её боятся. У Израиля тоже есть такая бомба, но его никто не боится. И в своей стране нет порядка и разгул преступности.

[Cucumber]

Ну, а сионизм был чиста ашкеназским изобретением.
Именно еврейского народа,а не потомков огиюренных берберов.
Даже с фамилиями леви,коэн и бузагло.

Таб, хочу напомнить, что никаких евреев в Европе не было. Были жиды и аналогичные названия европейских иудеев. И язык у них был одним из германских сленгов, идиш. Слово еврей, как название иудеев появилось в России. Екатерина Вторая разрешила жидам называться евреями. "Огиюренные берберы" прямые потомки сынов израилевых.
А без многолетней материальной помощи барона Эдмунда Ротшильда не было бы никакого еврейского присутствия в Турецкой провинции Палестине. Барон покупал у арабов землю и поселял на ней приехавших евреев. И заставил их работать на земле и кормиться самостоятельно своим трудом. Великий был человек барон Эдмунд Ротшильд.