Сообщение
Филимон » Сб май 23, 2020 11:26 am
"Понять это очень трудно и невозможно объяснить". Евгений Никитин. (Эпиграф)
У меня закончилась первая рабочая неделя в Израиле. Я работаю теперь в сфере ухода за одинокими пожилыми людьми. Это лучшее, что я смог найти без иврита. Если вам скажут, что в Израиле можно прожить без иврита - не верьте. Это полная чепуха.
Вы можете прожить без иврита в трех случаях: если вы программист, если вы здоровый тупой бугай или если вы сексуально раскрепощены. Программисты, как тараканы, выживут даже при ядерном взрыве. Здоровый бугай устроится грузчиком в порту. А сексуально раскрепощенный человек продаст свою анальную девственность. Это можно делать регулярно, так как сложно проверить. Моя жена очень настойчиво рекомендовала мне этот вариант. Но я закрепощен.
Первым делом я пошел в бюро по трудоустройству. На меня внимательно посмотрели и спросили:
- У вас какое образование?
- Высшее.
- Кем раньше работали?
- В офисе.
- Кем?
- Офисным работником.
Сотрудница бюро посмотрела на меня глубоким взглядом.
- Иврит, судя по вашему виду, не знаете?
- Нет. Зато знаю русский, немецкий, английский, немного испанский, также учил румынский, латынь, старославянский...
- У нас тут нет древних славян, - сообщила сотрудница бюро. - Тяжести поднимать умеете?
- У меня грыжа.
- Тогда у нас для вас работы нет.
На следующий день я увидел, что магазин кофе через дорогу от нас ищет продавцов. В ответ на мой запрос мне прислали описание 400 сортов кофе и попросили все это выучить. Я выучил примерно два. При необходимости описать оставшиеся 398 я собирался импровизировать. С этим подходом я успешно учился на филфаке.
В этот момент начался карантин, и все подобные заведения закрылись.
Как я провел карантин, рассказывать не буду, эти события слиплись в одно неразличимое пятно. Один раз я почти нашел подходящую работу:
"Требуются молодые отважные люди. Иврит не нужен."
- Алло, я по поводу вакансии.
- Ищете работу? Какую именно?
- В качестве отважного людя.
- Гражданство Израиля есть?
- Есть.
- Тогда вы нам не подходите.
Я так до сих пор и не понял, кого они искали и зачем. В Израиле вообще много странного. Например, недавно у нас стала скапливаться вода под унитазом. Сантехник нашел протечку и потом сделал такую дикую вещь, что это до сих пор не укладывается у меня в голове: он достал из кармана комок какой-то грязи, засунул в рот, пожевал и этим потом залепил трещину.
Я подумал, что это метафора всей моей жизни. В ней есть огромная дыра нелюбви, и я ее залепляю чем попало.
Наконец, я решил устроиться в дом престарелых. Моя бабушка умерла в таком доме престарелых в Израиле, пока я жил в Москве. Я подумал, что если я буду работать в доме престарелых, то как-то искуплю вину перед ней.
- Мы вас возьмем, если вы сделаете тест на коронавирус, - сказали мне. - Требование начальства.
Я пошел к врачу.
- Мы не делаем тест на коронавирус, если нет симптомов, - сообщил врач.
- А если вызвать скорую?
- То же самое. Сначала заболейте.
Я позвонил в дом престарелых.
- Они не делают мне тест. Хотят, чтобы я сначала заболел.
- Если вы заболеете, мы вас взять не сможем.
- А если я здоров, меня не протестируют.
- Ну так вернитесь, покашляйте.
Я снова отправился к врачу. Врач презрительно осмотрел меня и написал какой-то диагноз на иврите. Понять ничего было нельзя, и я прогнал его через гугл-переводчик:"16 мертвых находок: хорошее общее состояние необходимо, дыхательных расстройств нет. Морда - рубиновая, семяизвержения нет, правильные мочки уха."
Я не знаю, что там было написано на самом деле, но почувствовал себя униженным. Еще целый месяц я мудохался с этим домом престарелых. Они написали ходатайство в Министерство здравоохранения Израиля! Министерство выдало мне лично направление на тест, и мы ездили всей семьей в другой город, где меня торжественно протестировали посреди улицы в каком-то вагончике, похожем на те, в которых продают мороженое в американских фильмах. Коронавируса не было.
Я чувствовал, что работа мне обеспечена, и похвастался нашей тель-авивской подруге Маше:
- Я буду работать в доме престарелых!
Маша внимательно осмотрела меня и спросила:
- В качестве престарелого?
На следующий день выяснилось, что вакансии больше нет. От коронавируса умерло слишком много престарелых и новые работники были не нужны. Начались сокращения персонала. Я снова позвонил в бюро по трудоустройству.
- Есть работа на пластиковом заводе.
- Иврит не нужен?
- Для этого - нет.
- Для чего "для этого"?
- Вам нужно будет класть в в коробки разные пластиковые штучки.
- И все?
- И все. С двенадцати ночи до семи утра.
Я сел в автобус и поехал на завод.
Всю дорогу вспоминалось, как я приехал из Германии в Москву и работал зимой на рынке, бегая от ментов. Тогда первая жена мне сказала: - Ты должен получить высшее образование! Я не могу быть женой продавца пиратских дисков.
- Но я же поэт! Ты будешь женой поэта.
- Я не хочу быть женой поэта-продавца пиратских дисков...
Мне пришлось поступить на филфак МГУ. Было это непросто. Начнем с того, что у меня не было денег учиться на платном. А на бесплатный не брали иностранцев. Школьный аттестат у меня был только немецкий. Страшная тайна моей жизни состоит в том, что мы купили российский школьный аттестат в подземном переходе. Было это очень просто. В переходе стоял серый незаметный человек с табличкой "Аттестаты, дипломы". Он взял мои данные, через неделю перезвонил и мы в том же самом переходе забрали готовый аттестат. По нему я и поступил. И вот 6 лет учебы в главном ВУЗе страны, Stella Art Foundation, Венецианское биеннале, лонг-листы литературных премий, работа в МТС, Эксмо и Miele - и теперь я буду ночью "класть пластиковые штучки в коробки". В этом была какая-то сладкая завершенность.
Когда я выходил из автобуса мне позвонили: - Никитин?
- Да.
- Вы еще подумываете помогать престарелым?
- Меня на завод берут.
- Кем?
- Буду помогать маленьким пластиковым штучкам попадать в коробку.
- Не ходите.
- Почему?
- Вы там с ума сойдете.
- Ну а что мне - с голоду помирать?
- Идите к нам. Уход за престарелыми на дому.
Я не доехал до завода.
Теперь я трудоустроен. Денег мало, но в перспективе можно взять еще несколько дедушек. Пока их двое. Один - очень довольный жизнью, толстый, веселый дед по имени Ури. Мне рассказали, что до сих пор у него работали только девушки, и он "с ними начинал". Моя жена на это сказала: "Может быть, тебе приходить к нему в женской одежде?"
Я не понимаю ни слова из того, что Ури говорит. Правда, в основном он поет. Мы объясняемся жестами. Иногда я что-то пытаюсь сказать: получается смесь из четырех языков, потому что они перемешались у меня в голове. Например, я собирался спросить его, где взять половую тряпку и произнес такую фразу: - Wo ist rag para רצפה?
"Wo ist" - это немецкий, "rag" - английский, "para" - испанский, а רצפה (рицпа) - иврит.
Ури нужна только уборка. Я подметаю весь дом, вытираю пыль, мою пол и посуду.
Потом я иду ко второму деду. Его нужно мыть. Ему 89 лет, и мыть себя сам он больше не может. Моя жена и здесь продемонстрировала чудеса остроумия. Я спросил ее: - Что думаешь, как лучше его мыть? Я же весь промокну.
- А ты тоже разденься!
Впрочем, оказалось, что в Израиле одежда высыхает быстрее, чем мокнет.
Деда зовут Моше. Моше нужно раздеть, переложить с кровати на инвалидное кресло, отвезти в душ и посадить на стул. На стуле я его намыливаю, мою, вытираю и везу обратно. Прикасаться к чужому, старому телу неприятно, но не так ужасно, как я воображал. Надо просто понять, что тело такая же безобидная вещь, как земля или песок. Причиндалы Моше моет сам, что является несомненным плюсом. Вчера, когда я поливал его водой, Моше неожиданно сказал на чистейшем русском языке: - Я прошел всю войну.
Я вздрогнул, потому что не знал, что Моше может говорить.
- Великую Отечественную?
- Мне было 10 лет. Папа и мама погибли. Тогда я пошел в партизаны. Мне отморозило обе ноги. А вот эта рука сгорела. Когда война закончилась, мне было 15 лет. - Потом он снова ушел в себя.
Я вытер его насухо, отвез обратно в спальню и одел. Моше мгновенно уснул. Я отправился домой и всю дорогу думал о том, что эта работа имеет большое отношение к поэзии. Она ближе к поэзии, чем критика, редактура, издательское дело. Не знаю, почему, но я интуитивно чувствую, что это так. Может быть, потому что стихотворение - это как глоток воды, который тебе кто-то подносит, может быть, потому что поэзия готовит человека к смерти. Понять это очень трудно и невозможно объяснить.
Евгений Никитин
